потолочный поручень левой рукой и спустился в десантный отсек, переставляя ноги осторожно, потому что «Мамонт» на каждом ухабе кренился градусов на пятнадцать, и поручень был единственным, что удерживало центнер с лишним «Трактора» от падения на головы собственной команды.

Осмотрел людей.

Кира сидела на скамье у левого борта и чистила винтовку. Затвор разобран, шомпол ходил внутри ствола мерными движениями, и в красном свете тактической лампы масло на стали поблёскивало, как кровь. Лицо сосредоточенное, отрешённое. Для Киры чистка оружия была тем же, чем для монаха молитва: ритуал, возвращающий порядок в хаос.

Алиса сидела рядом с Доком, прислонившись затылком к холодной ребристой броне борта, и глаза её были закрыты. Но она не спала. Пальцы, лежавшие на лямках рюкзака, подрагивали при каждом толчке машины, и губы были сжаты плотно, в тонкую линию, за которой пряталось всё, что она не могла и не хотела сейчас произнести вслух.

Док перебирал ампулы в боковом кармане рюкзака. Доставал каждую, подносил к красной лампе, читал маркировку, прищуриваясь, и убирал обратно, пересортировывая в одному ему понятном порядке. Руки двигались автоматически, но глаза были внимательными, цепкими, и я знал, что Док сейчас не столько считает ампулы, сколько прикидывает, на сколько раненых хватит его запасов, если всё пойдёт не по плану. А оно пойдёт. Всегда так.

Я перевёл взгляд на троих зэков.

Дюк сидел в дальнем углу скамьи, заняв полтора места своей массой, и на разбитой губе запеклась тёмная корка крови, которую он периодически трогал языком. Дробовик стоял между коленей, стволом вверх, и здоровяк держал его за цевьё, как держат трость.

Джин занимал минимум пространства рядом, сидел неподвижно, с закрытыми глазами и прямой спиной, и если бы не лёгкое покачивание головы в такт толчкам «Мамонта», можно было бы подумать, что он выключился. Кот сидел в самом углу, вжавшись в стык борта и переборки, и прижимал загипсованную руку к груди, как прижимают к себе раненого ребёнка.

— Парни, — начал я, и три пары глаз повернулись ко мне одновременно. Дюк поднял подбородок. Джин открыл глаза. Кот вздрогнул. — Вытаскивать вас из тюрьмы не было в моих планах. Вы живы, потому что так сложились обстоятельства. Стечение событий, не благотворительность.

«Мамонт» качнуло на корневище, и я перехватил поручень, переждав крен. Шнурок под ногами пискнул недовольно, скользнув когтями по полу.

— Но теперь вы нам нужны. Мы не просто убегаем в джунгли. Мы идём за красную черту. Через глушилки Корпорации. На базу «Восток-5».

Я помолчал, давая словам осесть. В красном свете лампы лица зэков не изменились, но я заметил, как Кот перестал дышать.

— Там мой сын. Мне нужны стволы и руки. Кто пойдёт до конца, получит долю с хабара и транспорт до чистого сектора. Честная сделка. Кто не хочет… — я мотнул головой в сторону кормового люка, за которым ревел дождь и трещали ветки под колёсами. — Высаживаю прямо сейчас. Пешком, в дождь, к рапторам. Никаких обид.

Тишина длилась секунд пять.

Потом Дюк ухмыльнулся, и ухмылка получилась кривой из-за разбитой губы, от которой по подбородку потекла свежая капля крови. Он сплюнул на пол, вытер рот тыльной стороной ладони и перехватил дробовик за цевьё. Потянул на себя, дослав патрон.

— Лучше, чем пуля от особиста в затылок. Я в деле, босс. За мной должок, — хмыкнул он.

Джин открыл глаза полностью. Посмотрел на меня прямым немигающим взглядом, в котором не было ни сомнения, ни энтузиазма. Только расчёт. Коротко кивнул.

Двое из трёх.

Я отпустил поручень. Шагнул к углу, где сидел Кот, и каждый шаг правой ноги отзывался знакомым скрежетом в колене, который в тишине десантного отсека звучал громче, чем мне хотелось бы.

Присел на корточки перед контрабандистом, и больное колено при сгибании издало такой звук, словно кто-то наступил на сухую ветку. Моя тень упала на Кота целиком, накрыв его с головой, потому что даже на корточках «Трактор» оставался большим, а Васька Кот в своём лёгком аватаре мусорщика казался рядом со мной подростком, забившимся в угол.

— Кот, — сказал я. Тихо, ровно, глядя ему в глаза. — Ты здесь только для одного. От тебя нужен маршрут. «Слепая тропа» контрабандистов по земле, в обход глушилок Корпорации.

Я выдержал паузу. Его глаза бегали. Бегали быстро, мелкими рывками, с моего лица на стену, со стены на потолок, с потолка обратно, и в этом бегающем взгляде было что-то звериное, затравленное, что я видел раньше. Видел на допросах, когда человек ищет выход и не находит.

— Рисуй карту, — велел я.

Кот вжался спиной в ребристую сталь борта. Здоровой левой рукой он вцепился в край скамьи, и пальцы побелели на костяшках от силы хвата. Загипсованная правая прижалась к груди ещё плотнее, и я видел, как мелкая дрожь прошла по его плечам, через предплечья, до кончиков пальцев.

— «Восток-5»? — голос Кота сорвался. — Вы… вы конченые сумасшедшие. Там же Пастырь и Улей. Никто оттуда сейчас не возвращается. Даже те, кто знает тропы!

Я не отодвинулся. Не моргнул. Центнер с лишним «Трактора» нависал над тщедушным контрабандистом, и расстояние между моим лицом и его лицом было таким, что я видел, как пульсирует жилка на его виске, быстро, рвано, как у загнанного зверя.

— Я вытащил тебя с гауптвахты, — мой голос был ровным, как стук метронома. — Из-под ствола особиста. Твоя жизнь сейчас принадлежит мне. Рисуй карту, Кот. Это не обсуждается.

Его голова замоталась из стороны в сторону. По грязным щекам побежали дорожки, мокрые, блестящие в красном тактическом свете, и я не сразу понял, что это слёзы, потому что лицо Кота было мокрым от дождевой воды, и слёзы смешивались с ней, становясь неотличимыми.

Потом он закричал.

Голос, который секунду назад был шёпотом, взорвался, перекрыв гул мотора, стук дождя и треск веток за бортом:

— Нет! Нет, падла, нет!

Алиса открыла глаза. Кира подняла голову от винтовки. Док замер с ампулой в пальцах.

— Убейте меня прямо здесь! Слышишь⁈ — Кот кричал мне в лицо, и на губах вскипела слюна, и глаза были белыми, выпученными, с расширенными зрачками, в которых красный тактический свет горел двумя безумными точками. — Достань свой сраный дробовик и размажь мне башку по этой броне!

Он ткнул здоровой рукой в стену за своей спиной и продолжил истерику:

— Выкиньте меня в джунгли к рапторам! Но на «Пятёрку» я вас не поведу и карту не дам! Вы меня ни за какие бабки, ни под какими пытками туда не заставите! Лучше сдохнуть тут, быстро, чем попасть